Лекарка для берсерка

О книге

Тринадцать лет Елена провела в хирургическом отделении, три ротации прошла в самых опасных точках мира. Она умеет лишь одно: войти туда, где слышны крики, и за считанные минуты решить, кто из находящихся рядом умрёт первым, если её не позвать на помощь.

Однажды самолёт, в котором она летела, разбился в горах. Елена пришла в сознание в чужом теле, на холодном снегу, в деревне, которую только что сожгли огнём. Оказавшись в полной изоляции, она обнаружила, что у неё нет ни лекарств, ни хирургических инструментов, ни второго врача, который мог бы ей помочь.

В её распоряжении остались лишь кипяток, чистое полотно, нож, снятый с пояса умирающего, и голова, в которой хранилась память о том, до чего способны эти люди, чей разум будет развиваться ещё через восемьсот лет. В первый же вечер, когда к ней подошёл задыхающийся воин, она вскрыла ему грудную клетку, и он смог снова дышать. Событие быстро разнеслось по деревне, и жители решили, что новая знахарка умеет вытаскивать смерть из людей.

Старуха Хельга, однако, видела в этом иначе: сорок лет она знала настоящую Сигрид и точно помнила, что та боялась крови. Через двенадцать дней в фьорд прибудут четыре корабля ярла Торкеля, а в деревне будет одиннадцать мечей. Елена подсчитает двадцать один, если ей предоставят кипяток, чистые руки и людей, готовых выполнять её указания без вопросов.

В деревне живёт ещё один персонаж — Ульф. Это огромный молчаливый человек, который живёт на отшибе, потому что в бою он не различает своих и чужих и потом не помнит, что делал. Все жители боятся его. Однажды он пришёл к Елене с тремя незамеченными ранами и объяснил, что это последствия того, что случилось давно. У него был пульс шестьдесят, когда она вычищала рану без единой капли обезболивающего.

Кроме того, в этой деревне есть человек, который уже два года пишет письма врагу. Покойная знахарка знала, кто этот человек, и оставила запись, которую никто пока не в состоянии расшифровать.

Елена умеет считать живых лучше всех, кто находится в этом фьорде. Но беда в том, что очень скоро в её подсчёте окажется и сама она.